После пережитой травмы у некоторых людей развивается посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) — психическое расстройство, которое может сопровождаться навязчивыми кошмарами, воспоминаниями о травмирующем событии и физическими реакциями при воспоминании, такими как учащенное сердцебиение или затрудненное дыхание.
У некоторых людей с ПТСР также формируются крайне негативные представления о себе: сильное чувство стыда, вины и даже ощущение ответственности за то, что произошло.
Например, человек, переживший жестокое нападение, может считать, что он каким-то образом заслужил это нападение. Такие убеждения могут вызывать значительный дистресс и усугублять стойкие симптомы ПТСР.
Существует множество научно обоснованных форм когнитивной терапии, также называемой «разговорной терапией», которые могут эффективно лечить ПТСР, помогая переосмыслить эти негативные убеждения о себе.
Однако некоторые люди практически не реагируют на такие виды терапии или не реагируют вовсе.
В ходе нашего исследования мы провели сканирование мозга 136 человек, половина из которых страдала ПТСР, а половина — нет, во время того, как они применяли методы когнитивной терапии для преодоления негативных убеждений. Мы обнаружили, что причина, по которой некоторые люди не реагируют на лечение, может заключаться в том, как ПТСР изменил структуру их мозга.
Во-первых, как работает психотерапия при ПТСР?
Исследования показывают, что психотерапевтические методы, направленные на работу с негативными убеждениями, в том числе когнитивно-процессуальная терапия (CPT — Cognitive Processing Therapy) и когнитивно-поведенческая терапия с учетом травматического опыта — в целом эффективны при ПТСР. У большинства людей наблюдается значительное улучшение симптомов.
Цель психотерапии при ПТСР обычно заключается в том, чтобы вооружить пациентов навыками, позволяющими оспаривать искажённые негативные убеждения посредством структурированного диалога, известного как когнитивная реструктуризация.
В ходе терапии психотерапевт может помочь человеку опровергнуть логику, лежащую в основе убеждений (например: «Кто принял решение совершить нападение?»), или рассмотреть альтернативные точки зрения («Есть ли другой способ понять то, что произошло, при котором вина не возлагается на вас?»).
Другой метод — длительная экспозиция (ДЭ). Он заключается в постепенном увеличении степени воздействия на человека факторов, напоминающих о травме, обычно в сочетании с техниками переосмысления. Это может происходить как во время сеансов терапии (например, путем многократного описания произошедшего), так и в перерывах между сеансами (например, путем повторного посещения места, где произошла травма).
Однако этот метод подходит не всем.
Клинические исследования показывают, что после прохождения подобных видов когнитивной терапии ПТСР примерно у трети людей по-прежнему наблюдаются диагностируемые симптомы ПТСР.
Хотя полное отсутствие улучшения встречается редко, это означает, что значительная часть людей по-прежнему не достигает идеальных результатов от терапии. Факторы, лежащие в основе этого явления, сложны и до конца не изучены.
Однако известно, что у некоторых людей с ПТСР вероятность отсутствия или незначительного улучшения после психотерапии выше. К ним относятся люди с:
- наиболее тяжелыми симптомами;
- длительным воздействием травмирующих факторов (особенно в детском возрасте);
- другими психиатрическими диагнозами, такими как депрессия или расстройства, связанные с употреблением психоактивных веществ.
Некоторые исследования также показывают, что пожилые люди, мужчины, представители расовых меньшинств и ветераны вооружённых сил в среднем получают меньшую пользу от когнитивных методов лечения ПТСР.
Это может быть связано с тем, что у представителей этих групп чаще наблюдаются другие факторы, влияющие на эффективность лечения. Например, мужчины с ПТСР, как правило, чаще, чем женщины, испытывают проблемы, связанные с гневом, и получают меньшую социальную поддержку.
Что мы делали и к каким выводам пришли
Наше недавнее исследование показало, что, возможно, существует нейробиологическое объяснение тому, почему психотерапия одним людям помогает, а другим — нет.
Мы попросили 70 человек с ПТСР и 66 человек, переживших травму, но не страдающих ПТСР, опровергнуть негативные убеждения о себе с помощью когнитивной реструктуризации, находясь в аппарате МРТ.
У людей с ПТСР мы обнаружили, что их префронтальная кора (так называемый «центр управления» мозга) хуже регулировала активацию в таламусе — небольшой структуре, которая выполняет роль ретрансляционного узла, обеспечивая взаимодействие между различными частями мозга.
Эти области работают совместно, позволяя нам представлять в мозге абстрактную информацию, такую как убеждения о себе, и обновлять наши убеждения и связанные с ними эмоции с учетом новой информации.
Среди участников нашего исследования, страдающих ПТСР, у тех, кто имел более выраженные негативные убеждения, наблюдалась более слабая связь в этом пути при использовании техник реструктуризации для преодоления негативных убеждений о себе.
Слабая связь между этими областями может затруднять способность людей обновлять негативные убеждения о себе с учетом новой информации, что приводит к снижению эффективности терапии.
Так в чем же причина?
Мы знаем, что на самооценку людей с ПТСР чаще всего сильно влияют негативная информация и события, то есть критика может ухудшить ваше самоощущение, а похвала значительно не улучшит.
То, как ПТСР изменяет нейронные связи в мозге, объясняет, почему у некоторых людей убеждения о себе сложнее изменить с помощью техник позитивного переосмысления, то есть эти убеждения как бы «застревают».
Эти люди, пережившие травму, могут на интеллектуальном уровне понимать, что они не виноваты в том, что произошло. Но это понимание так и не изменяет ту часть их личности, которая по-прежнему чувствует себя ответственной, и они не испытывают эмоционального облегчения.
Оригинальная статья на русском языке: Разговоры о травме не всегда помогают. Результаты сканирования мозга показывают почему
ПсиБлог.рф — ресурс программы Дистанционного Обучения Психологии
Оригинальная статья: James Agathos, Andrea Putica, Trevor Steward – Talking about trauma doesn’t always help. Brain scans show one reason why, May 2026
Перевод: Остренко Анна Александровна
Редакторы: Симонов Вячеслав Михайлович, Шипилина Елена Ивановна
Источник изображения: magnific.com / freepik
Ключевые слова: психология, психиатрия, ПТСР, травма, здоровье, терапия, исследование
Эта статья для меня о главном парадоксе терапии. То, что возникло на чувственном уровне, невозможно вылечить одной логикой. Авторы описывают разрыв, когда клиент может интеллектуально знать, что не виноват, но его эмоциональная память продолжает транслировать стыд. Связь между «центром управления» и «ретранслятором» слаба, поэтому новая информация просто не достигает чувств. Поэтому важно не убеждать логикой, а мягко констатировать контекст. Однако без конгруэнтности (совпадения слов, эмоций и тела) любая техника становится пустой. Статья помогает увидеть, что а практике стоит начинать не с когнитивных схем, а с признания силы клиента и его права на гнев. И сверяюсь не со словами, а с микро-реакциям, которые служат истинными маркерами того, что констатация «зашла». Исцеление приходит не через убеждение, а через совместное проживание. Когда мы перестаём «чинить» и просто входим в контекст клиента открыто и искренне.
Спасибо за публикацию! Тема ПТСР вызывает у меня повышенный интерес и новая информация полезна для осмысления. Из прочитанного я узнала о малоэффективности методов разговорной терапии почти в одной трети от общего количества человек с ПТСР. Меня смущает небольшое число испытуемых в описанных исследованиях, но их результаты убедительны и определено заслуживают внимания. Так, я узнала новый для себя факт, говорящий об изменениях нейронных связей у людей, переживших травматические события, которые оказали влияние на структуру их личности. В ходе исследований выяснилось, что взаимодействие между префронтальной корой и таламусом у людей с данным расстройством слабее, чем у людей, не имеющих ПТСР. В следствии этого нарушаются связи с другими отделами мозга, что приводит к снижению способности к обновлению негативных убеждений о себе. А именно в этом заключается смысл метод когнитивной терапии, в формировании позитивных убеждений и «здоровых» реакций на флешбэки.
Примечательно то, что пожилые люди, мужчины, ветераны боевых действий получают наименьший эффект от лечения расстройства методами когнитивной терапии из-за отсутствия социальной поддержки, наличия тяжёлых симптомов, употребления ПАВ. Интересно узнать, по каким причинам этот список дополняют представители расовых меньшинств. Поскольку сейчас запрос на реабилитацию людей с ПТСР возрос, важно осуществлять поиск дополнительных методов лечения. И конечно, мне интересно узнать результаты новых исследований по поводу альтернативных способов, в том числе эмпатийного. Я считаю, что психотерапия на эмоциональном уровне позволит, действуя от обратного, через тело, восстановить нейронные связи в мозговых структурах, изменить реакции, убеждения и поведение, достигнуть положительных результатов в лечении ПТСР.
Спасибо за статью. Я узнал, что травма оставляет след не только в душе, но и в самой структуре мозга. Люди, пережившие боль, часто несут груз вины. Терапия помогает многим переосмыслить этот опыт, но для трети клиентов привычные техники не работают.
Сканирование мозга показало, что у таких людей префронтальная кора и таламус слабо взаимодействуют при попытке изменить убеждения. Возникает противотечение, человек умом понимает, что не виноват, но эмоционально эта вина «застревает». Новая информация просто не может обновить его эмоции. Подобную ситуацию я не так давно видел в своей практике, и к счастью моего опыта хватило, что бы успешно с ней работать. Правда это потребовало такого уровня концентрации, на какой я только был способен.
Статья рассказывает о том, почему когнитивная терапия помогает не всем людям с ПТСР. Интересно было узнать, что отсутствие прогресса в реабилитации может быть следствием биологических процессов. Травма буквально перестраивает нейронные связи в мозге, и когнитивно я могу понимать, что не виноват, строить логические цепочки, подтверждая иррациональность убеждений, но мозговые структуры, отвечающие за интеграцию этого нового знания в эмоциональную память, отказываются проводить этот сигнал. Получается разрыв между знанием и переживанием. Таким образом, правильные мысли не могут стать основой исцеления, и нужно искать обходные пути, пробуя различные варианты. В профессиональном плане я отметил, что для эффективности терапии важен индивидуальный подход с учётом максимального количества факторов.
Спасибо за статью! В ней изучают проблему избавления посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Меня удивил тот факт, что на данный момент времени существующий метод лечения этого расстройства не всегда эффективен. Трудность заключается в том , что у некоторых людей с расстройством , после пережитого стресса или травмирующих действий длительного характера, классическое мысленное переживание этого этапа в жизни , малозначительно оказывает терапевтический эффект из за неразвитых связей в головном мозге, отдела отвечающего за абстрактное убеждение. В профессиональном плане я отметил для себя п, что надо быть готовым , к тому, что не все методики могут быть эффективны при ПТСР!
Из статьи узнала нейробиологическое объяснение терапевтической резистентности при ПТСР, что имеет прямое отношение к моей будущей практике. Главным открытием для меня стала роль таламуса и префронтальной коры — у людей с ПТСР «центр управления» хуже регулирует ретрансляционный узел, что нарушает процесс обновления убеждений о себе при когнитивной реструктуризации. Эти области совместно работают над абстрактной информацией, и когда связь слаба, убеждения «застревают»: человек может интеллектуально понимать, что не виноват в травме, но это не меняет его самоощущения и не приносит эмоционального облегчения. Особенно интересно стало узнать подтверждение клинического наблюдения: терапия неэффективна примерно у трети пациентов, особенно с тяжёлыми симптомами, длительной травмой в детстве или коморбидными расстройствами. Мужчины, ветераны и расовые меньшинства также имеют худшие прогнозы, что связано с гневом и меньшей социальной поддержкой. В профессиональном плане эти данные меняют подход к оценке и лечению ПТСР. В консультировании , в работе с клиентами, мне важно понимать почему их негативные убеждения «застревают», и сочетать когнитивные методы с соматическими подходами для тех, кто не реагирует на терапию. Оказывается, чем длительней человек живет в состоянии последствий травмы, тем больше будет поражена работа его мозга. И это я буду учитывать во время консультации.
В профессиональном плане она дала мне нейробиологическое обоснование того «застревания», которое я наблюдала. Теперь я вижу: слабая связь между префронтальной корой и таламусом — это не сопротивление клиента и не мой терапевтический провал. Это буквально нарушенный «мост» в мозге, который мешает абстрактному знанию переплавиться в реальное ощущение безопасности. Это меняет мой подход: я перестану перегружать клиентов рациональными аргументами там, где нужны телесно-ориентированные техники для «обхода» этого барьера.
Для себя я открыла невероятно важную вещь: мы не можем просто «переубедить» травму. Внутреннее «знание» и «чувствование» живут в разных нейронных сетях. И если я как терапевт требую от клиента немедленного эмоционального облегчения через логику, я требую от него невозможного. Это сняло с меня внутреннее напряжение и позволило смотреть на рецидивы вины у клиентов не как на неудачу, а как на особенность работы их мозга, требующую иных, более бережных инструментов.
После прочтения статьи я узнал, что у трети людей с ПТСР когнитивная терапия не работает, то есть негативные убеждения о себе остаются. Меня удивило, что причина может быть не в психологии, а в биологии, то есть за счет изменений в мозге, человеку перестроится в позитивном ключе становится архи сложно. Познакомился с таким понятием когнитивная реструктуризация,когда терапевт помогает оспорить искажённые мысли через вопросы и логику. В профессиональном плане и личностном плане данная информация дает мне понимание почему некоторые люди «застревают» в самообвинении. Главной идеей данной статьи считаю, что психотерапия при ПТСР работает не у всех, и это не всегда вина терапевта или нежелание клиент, необходимы другие подходы.
Прочитав статью, я узнала о посттравматическом стрессовом расстройстве. Стрессовое событие может по-разному влиять на людей. В большинстве случаев данное расстройство всё же поддаётся лечению, хотя существуют группы людей, которым может не сильно помогать психотерапия. К ним относятся пожилые люди, мужчины, люди, страдающие психическими заболеваниями, и люди со сложным детством. Были проведены исследования, которые показали изменения в головном мозге у пострадавших от стрессовой ситуации. Некоторые люди с ПТСР могут прекрасно понимать, что в случившемся нет их вины, но на уровне чувств всё равно ощущать свою ответственность за произошедшее. Статья является напоминанием о том, насколько все люди могут на физическом уровне по-разному реагировать на стресс.
В данной статье познакомился с тем, какие бывают последствия после травмы. Для некоторых людей обычная реабилитация может не помочь, т.к. люди сильно порушены. Приходится им давать таблетки и как с детьми с ними общаться. В своей работе я это прослеживаю. Удивляет меня то, что такие нарушения есть у молодых людей, т.е. продолжать род они уже не могут. Эту данность надо уметь принимать. Хотя родственникам зависимых трудно принять реальность бытия, всё равно бьются о том, что их чадо когда-нибудь выздоровеет. Сколько бы я ни рассказывал, всё это как об стену горох. Слишком сильные нарушения в голове, что не может человек причинно-следственную связь отследить. Бьётся в агонии. Чтобы полегче было, человек принимает терапию, назначенную психиатром. Тут психология бессильна тогда, когда биологическая сфера потушена. Поэтому, чем быстрее начать реабилитацию, тем лучше. Пока у человека есть потенциал на лечение.
Благодарю за статью! Я узнала о нейробиологической причине разной эффективности психотерапии при ПТСР — о слабой связи префронтальной коры и таламуса, из‑за которой негативные убеждения «застревают».Любопытно,как мозг буквально мешает человеку принять даже логичные доводы о своей невиновности — это показывает разрыв между интеллектуальным пониманием и эмоциональным переживанием.
Меня удивило,что человек может умом всё понимать, но эмоционально по‑прежнему чувствовать вину — раньше не задумывалась, насколько это физиологически обусловлено.
В профессиональном плане, важно учитывать не только когнитивные искажения, но и возможные нейрофизиологические ограничения клиента — это помогает не обесценивать «сопротивление» и подбирать более гибкие подходы.
В личном плане,стало понятнее, почему людям после травмы так сложно принять поддержку и слова «ты не виноват» — теперь буду бережнее относиться к таким реакциям.
Оказывается, разговорная терапия при ПТСР работает не просто через «проговаривание» проблемы, а на уровне нейронных связей в мозге.
Особенно меня поразило, что у людей с травмой мозг физически меняется: нарушается связь между центром управления и зоной, отвечающей за эмоции. Из-за этого негативные убеждения о себе («я виноват», «я плохой») буквально «застревают».
Человек может головой понимать, что он не виноват в произошедшем, но эмоционально всё равно чувствовать эту вину. Это доказывает, что для некоторых людей одной силы воли или логики недостаточно — им нужна помощь специалистов, чтобы восстановить эти нарушенные связи в мозге.
Для себя в профессиональном плане я отметила важность изучения не только психологических особенностей, но и психических расстройств личности. С понятием ПТСР я была знакома уже давно. Однако для себя открыла новые обстоятельства этого заболевания.
Во-первых, жертва ПТСР может чувствовать свою вину за случившееся. Это не просто эмоция — это глубокий механизм самообвинения, который встраивается в картину мира человека. Во-вторых, при выборе метода реабилитации нужно понимать, что это психическое расстройство вызывает изменения в самой структуре мозга. Речь идёт не о временном состоянии, а о физиологических сдвигах, которые требуют комплексного подхода.
В личном плане я отметила механизм, который раньше упускала из виду: травма перестраивает не только мышление, но и восприятие реальности. Человек буквально начинает видеть мир иначе — через призму опасности и угрозы.
Поэтому я осознала, что есть ещё неизученные мною методы психологической помощи.
Благодарю в ней говориться о посттравматическом стрессовом расстройстве. Стрессовое событие может по-разному влиять
В большинстве случаев данное расстройство всё же поддаётся лечению, хотя существуют группы людей, которым может не сильно помогать психотерапия. К ним относятся пожилые люди, мужчины, люди, страдающие психическими заболеваниями, и люди со сложным детством. Были проведены исследования, которые показали изменения в головном мозге у пострадавших от стрессовой ситуации. Некоторые люди с ПТСР могут прекрасно понимать, что в случившемся нет их вины, но на уровне чувств всё равно ощущать свою ответственность за произошедшее.
Очень хорошо, что проводятся исследования в этой области. Изучение влияния психотерапии и понимание разницы в эффективности, причин этого явления очень ценно. Если у некоторых людей с птср результат работы хуже из-за меньшей связи префронтальной коры и таламуса, то значит нужно искать способы, которые могут обойти эту особенность. Поэтому так важно работать непосредственно с эмоциями и контекстом, а не только с восприятием себя в этой ситуации. Стало интересно проверить свои связи в голове. Так как у меня представления о себе поддаются изменению только после анализа, понимания, проработки и практического опыта. Изменить отношение к себе просто позитивным переосмыслением мне представляется маловероятным и малоэффективным.
Благодаря этой статье, я больше узнал о пост-травматическом расстройстве. Я больше узнал о том, как человек, благодаря я больше узнал о том, как человек, благодаря специальным практикам, может работать со своей травмой, оспаривать непродуктивные убеждения психики. Мне очень отозвалась мысль о том что люди с птср восприимчивы к критике и слабо восприимчивы к похвале. Я почему-то чувствую, что для меня это тоже так. Ещё я ещё раз получил подтверждение того, что работа коры и префронтального участка мозга часто не связаны и работают каждый по своей логике. Я могу много раз убеждать себя, что мне всё равно, что я не виноват, но при этом внутренне я буду переживать непродуктивную эмоцию. Эта статья дала мне понимание того, насколько важно работать с базовой эмоцией первого порядка для получения психотерапевтического результата.
Спасибо, за статью В результате прочтения я познакомилась с тем, что ключ к исцелению от психологической травмы — это постоянное обсуждение пережитого. Однако нейробиология доказывает обратное. Во время сильного стресса рацио выключается, а активируется амигдала — центр страха. Сканирование мозга показывает, что повторные рассказы о пережитом ужасе могут заново активировать эту зону. Вместо облегчения человек получает ретравматизацию: мозг воспринимает воспоминание как реальную угрозу здесь и сейчас. В этот момент зона Брока (отвечающая за речь) буквально блокируется — травму часто просто невозможно выразить словами. У меня возникла идея создания тренинга для тренировки ти подсознание
Спасибо за статью. Нового в результате прочтения я узнала, что
Я познакомилась с психологическим понятием ПТСР, после пережитой травмы у некоторых людей развивается посттравматическое стрессовое расстройство — психическое расстройство, которое может сопровождаться навязчивыми кошмарами, воспоминаниями о травмирующем событии и физическими реакциями при воспоминании, такими как учащенное сердцебиение или затрудненное дыхание.
Я теперь знаю, что у людей с ПТСР формируются крайне негативные представления о себе: сильное чувство стыда, вины и ощущение ответственности за то, что произошло и то, что он заслужил это нападение.
Меня впечатлило, что некоторые люди практически не реагируют на виды терапии или не реагируют вовсе. Это пожилые люди, мужчины, представители расовых меньшинств и ветераны вооружённых сил в среднем получают меньшую пользу от когнитивных методов лечения ПТСР. И это связано с физиологией,
их префронтальная кора (так называемый «центр управления» мозга) хуже регулировала активацию в таламусе — небольшой структуре, которая выполняет роль ретрансляционного узла, обеспечивая взаимодействие между различными частями мозга.
В профессиональном плане эта информация применима в консультировании, так как люди, пережившие травму, могут на интеллектуальном уровне понимать, что они не виноваты в том, что произошло. Но это понимание так и не изменяет ту часть их личности, которая по-прежнему чувствует себя ответственной, и они не испытывают эмоционального облегчения.
В личном плане я работаю со своими убеждениями и сталкиваюсь с тем, что я понимаю одно, но ощущения у меня другие.